Памяти коллеги и друга
Олега Борисовича Божкова
Я начал работу над этим текстом 11 января 2026 года, думая время от времени консультироваться с О.Б. Божковым, давнее письмо к которому является основой моих рассуждений. Но 12 января пришло печальное сообщение о том, что 10 января его не стало. Приостановил работу и написал для facebook небольшой некролог.
10 января не стало Олега Борисовича Божкова (1941-2026) – яркого, заметного представителя ленинградской социологической школы, уверенно можно сказать – одного из последних. Он давно пришел в социологию и не просто многое впитал от отцов-основателей, но внес в нашу общину свою особую краску. Он многое знал, легко делился знаниями, много опубликовал, с радостью занимался со студентами.
С Олегом я работал многие годы в социологических институциях АН СССР / РАН, в легендарной группе «Социология и Театр», и я видел, как много он сделал в последние годы в разных направлениях социологии.
В феврале 1968 года Андрей Григорьевич Здравомыслов пригласил меня в социологическую группу Ленинградской Высшей партийной школы, по-моему, одновременно он руководил небольшим социологическим коллективом в Институте социологии АН СССР, и, наверное в том же году у него дома я познакомился с Олегом. У него уже был немалый опыт проведения социологических исследований.
Выйдя от Здравомыслова, мы зашли в пирожковую на углу Суворовского проспекта и Одесской улицы. Проговорили час, и наша дружба началась... Очень грустно, тяжело...
Теперь перехожу к тому, что было задумано исходно.
Совсем недавно, 6 января наступившего 2026 года был написан рассказ «Первая четверть XXI в. Долгая дорога на Проза. Ру» <http://proza.ru/2026/01/06/340>, это – попытка анализа моего движения к этому порталу. Для меня это означало, во-первых, смену исследовательской ниши и, во-вторых, поиск новой тематики и риторики. Предстояло отойти от истории науки (социологии) к автоэтнографии – синтезу социологии и литературы. Не то, что обжитое научное пространство предъявляло ко мне невыполнимые требования, я чувствовал (и чувствую) себя в нем вполне комфортно, но возникло желание к изучению чего-то иного и иначе.
Сейчас видно, что рассмотрение «долгой дороги» не завершено, необходимо дальнейшее рассмотрение и пути, которым я шел на proza.ru, и характера пребывания здесь. Обнаруженное в моем архиве семилетней давности мое письмо коллеге и другу – петербургскому социологу Олегу Борисовичу Божкову свидетельствует о том, что многие вопросы, актуальные для меня сейчас, имеют достаточно продолжительную историю. Привожу это письмо с моими комментариями.
25 декабря 2018 г.
«Олег, наверное, уже около года я не провожу новых биографических интервью, их много, предостаточно для анализа. И я потихоньку этим занимаюсь. Уже несколько лет на практике осваиваю новый жанр – книга-интервью. Ничего особенного, просто интервью такого размера, что становятся самостоятельными книгами. В этом году вышло три такие книги: интервью с московским социологом Леонтием Бызовым (помоложе нас) и представителями нашего поколения: Равиль Насибуллин (Уфа) и Гарольд Зборовский (Екатеринбург). Как и обычно, объем – не просто механическая (внешняя) характеристика, но во многом - сущностная (ведет к расширению и углублению содержания).
[…] Интервью как было, так и будет мощным инструментом исторического, социального поиска».
Комментарий I
*** «... я не провожу новых биографических интервью». В 2019 году я все же продолжил интервьюирование российских коллег и окончательно завершил этот процесс в 2020 году.
*** «новый жанр – книга-интервью». В целом вышло около дюжины таких книг.
Продолжение письма
«Привлекает меня – уже давно – и другая тема – написание биографий наших коллег. Это я начал делать, когда был жив Валерий Голофаст, с ним были первые обсуждения и темы, и методологии. Но я не думал, что так плотно и так надолго войду в эту тему. Постепенно сформировался метод (скорее – привычка) мысленного диалога с героем биографии. Как правило, этот диалог настолько интимен, что сложно писать и сложно выходить из этого общения. На памяти – мысленный диалог с Татьяной Ивановной Заславской (она была удивительной женщиной, с очень сложной судьбой, многое из известного мне с ее слов я не имею права рассказывать) после окончания работы над ее биографией я долго не мог начать новый «разговор»... Я никак не могу освободиться от внутренних (мысленных) бесед с Грушиным и Ядовым... нет, это не наваждение, но потребность. Недавно умер Андрей Алексеев – для меня это огромная потеря. Последние годы мы постоянно были на связи, многое из написанного я отправлял ему моим вечером, а моим утром уже читал в его колонке на сайте Когита.Ру. Эта опция пропала, но я создал новый подход, пишу относительно небольшие тексты (до 10000 знаков) и размещаю их на фейсбуке. Это дает мне читателей, обратную связь и позволяет накапливать материалы для статей. Пока журналы меня публикуют, не жалуюсь. А летом вышла моя новая книга «Нескончаемые беседы с классиками и современниками». Это – коллекция ранее написанных биографических статей о трех «классиках», американцы: Гэллап, Кэнтрил и Огилви и российских социологах – наших современниках: Алексеев, Батыгин, Грушин, Голофаст, Заславская, Левада и Ядов. Со всеми я работал, долгие годы поддерживал дружеские отношения. Для меня – это грустная книга, но я рад, что она родилась (если интересно, пришлю электронный вариант)».
Комментарий II
*** Алексеев Андрей Николаевич, Батыгин Геннадий Семенович, Голофаст Валерий Борисович, Заславская Татьяна Ивановна, Левада Юрий Александрович, Ядов Владимир Александрович – российские социологи, с которыми я работал многие годы.
*** Джордж Гэллап, Хедли Кэнтрил и Давид Огилви – американские классики изучения общественного мнения и создания эффективной рекламы.
Продолжение письма
«Я так подробно описал то, что делаю, чтобы было яснее то, что я хочу сделать и буду благодарен тебе, если у тебя возникнут вопросы, критические сомнения.
Моя жизнь, включающая эмиграцию, отход от всякой науки и возвращение в социологию, масса публикаций в этом веке, породили то, что я стал интересен для биографических интервью. Сначала была беседа с Натальей Мазлумяновой, на момент беседы я ее не знал и не видел, потом мы шибко подружились, она была редактором четырех моих книг. К сожалению, несколько лет назад ее не стало... потом меня «допрашивали Фирсов и Ядов... в 2016 году у меня было большое интервью с (наверное, ты ее знаешь) Еленой Рождественской. Конечно, втянувшись в этот процесс, я и сам написал несколько автобиографических эссе: об обучении на мат-мехе, о работе с одним известным психиатром, наконец «6000 другой жизни» - о первых (тяжелейших) годах американской жизни. Но я на все это не смотрел, как на предмет направленных размышлений. Писал, отвечал, да и только.
Но после смерти Андрея я задумался о смысле его утверждения: «Собственная жизнь может быть полем включенного наблюдения». Может – это хорошо, но могут ли результаты этих наблюдений «озвучиваться» (не люблю этого слова)? Кому это интересно? Как не скатиться к самокопанию и графоманству? Каким языком все это писать? Где граница между наукой (социологией) и литературой? Еще Валерий Голофаст писал мне «ты работаешь на границе науки и литературы» и призывал действовать смело. Я и действую смело, но стараюсь удержаться в социологии».
Комментарий III
*** Наталия Яковлевна Мазлумянова – социолог, кандидат социологических наук, переводчик, редактор; Рождественская Елена Юрьевна, профессор социологии.
Продолжение письма
«Но, возможно, пару лет назад я пришел к пониманию того, что социологическое творчество (творчество социологов) биографично, то многое из того, что и как мы делаем, детерминировано нашим биографическим опытом. Не бог весть какой глубины мысль, для творчества поэтов, композиторов, художников – это известно и давно изучается. Как не напомнить: «Когда б вы знали, из какого сора. Растут стихи, не ведая стыда...» Применительно к социологии это положение не рассматривалось.. но, когда я писал книги о Гэллапе, Грушине, Ядове, историке науке Борисе Кузнецове, я это видел. И когда я анализирую интервью-книги (см. выше), я это чувствую и вижу...
Короче, как и Андрей, я принцип самонаблюдения спроецировал на себя. Это очень сложно, идешь как по углям... ступать или нет? Надо ли? Можно ли? Андрей сделал поле возможного очень широким, он не страшился писать об очень многом. Но он долго к этому шел.. еще с работы на заводе, с «Писем любимым женщинам». У меня на такого «долго» нет временного запаса. Но я понимаю, что идти надо, иначе многое в природе авто(биографического) анализа остается сокрытым, не обнаруженным. И потом, у Андрея был архив за всю его жизнь. Ты знаешь, сколько времени Зина и Володя Костюшев разбирали все и делали первичную опись. Гигантская работа, у меня нет такого архива, правда, есть серия «амбарных книг» с 1985 года. Возможно, ты помнишь, я на всех семинарах писал, и вообще многое из жизни в России и США записывал. Моя работа над биографиями других обострила и собственную память, в ней – масса событий, лиц, имен.
Я исхожу из того, что, если биографична МОЯ работа в социологии, то в той или иной мере она биографична и у ДРУГИХ. Я не могу просить кого либо проследить свою жизнь, к тому же это и не всем должно быть интересно. Потому делаю сам».
Комментарий IV
*** Зинаида Глебовна Вахарловская – жена Андрея Николаевича Алексеева, Владимир Владимирович Костюшев – социолог, друг Андрея Николаевича Алексеева.
Продолжение письма
«И, ты знаешь, относительно недавно я пришел к понимаю того, что автобиографию НЕДОСТАТОЧНО излагать «линейно», т.е. строго в хронологическом измерении. Наша жизнь много богаче, она не растягивается одномерно на оси времени, она – не вектор, она – кривая с петлями, иногда она – набор, «пучок» векторов. Нельзя нечто рассматривать как продолжение лишь недавно завершившегося, как бы новое в нашей жизни – это не новое, а развитие чего-то, случившегося в детстве, юности, молодости. И когда я намереваюсь о чем-то пережитом, сделанном писать, сознание уносит - опять и опять – в далекое прошлое. Получается такая «нелинейность».
Что ты думаешь об этом? Это так? Или не совсем так? Или совсем не так?
Я публикую очень много, но вот – последнее эссе, вчерашнее, о встрече с графим Калиостро. В нем нет явно того о чем я написал, но оно присутствует в каждой строчке. Ты это поймешь.
Самолучшего, Боря»
Комментарий V
*** Пост «Рождественская встреча с графом Калиостро. Документально-фантастическая история» был размещен в facebook 23 декабря 2018 года.
Здесь заканчивается это весьма значимое для меня письмо О.Б. Божкову, в нем предпринималась попытка рассмотреть сделанное в предыдущие годы и заглянуть в будущее. Через 2,5 года я завел страницу на портале проза.ру http://proza.ru/avtor/bdbd80 и стал реализовывать свои планы.
Посмотрел архив электронной переписки, приближавшийся Новый Год, пред- и послепраздичная суета помешали Божкову ответить на это письмо, но и я не особо настаивал.